Как и когда Иисус стал богом?

 

Христиане пытаются доказать, что Иисус (мир ему!) был богом, а не человеком, хотя этот тезис, по существу, не подтверждается Священным Писанием. Мы находим в Евангелиях явного указания на тожественность Христа.

Евангелие от Марка — древнейшее из четырех канонических Евангелий; считается, что оно основано на учениях прямого ученика Иисуса — Петра. Если бы идея Божественности Иисуса была известна его ученикам, то Марк наверняка бы заявил об этом в своем благовествовании. Между тем, у него нет и намека на это. В то же время, что в Евангелии от Марка говорится, что, когда один из законников, слушавших проповеди Христа, спросил его, какова первая заповедь, Иисус ответил:
«Слушай, Израиль! Господь Бог наш есть Господь единый; и возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею» (49). Подобное же просматривается во всех других стихах Марка.

Что касается двух других синоптических Евангелий, то, поскольку они написаны в более поздний период, они, по-видимому, заражены языческими культами. Преподобный А.В. Bruce отмечает, что в Евангелии от Луки Иисуса называют «Господь» более 10 раз, в то время как более ранние авторы — Матфей и Марк — называют его просто Иисусом, «что, по-видимому, указывает на постепенную эволюцию веры в его Божественность» (50). С теологической точки зрения, период, когда были написаны Евангелия от Матфея и от Луки, был самым важным для выживания христианства. Ему противостояли два мощных врага — митраизм и Иудаизм. Новая религия оказалась под давлением обстоятельств. Языческие элементы похитили христианство у иудаизма, приемным ребенком которого оно было, и бросили его в водоворот теологических перекрестных течений. В результате оно выжило, но приобрело совершенно новые черты. Образ Иисуса испытал влияние образа Митры, миф о котором очень похож на эпизоды жизни Иисуса (мир ему!), описанные в Евангелиях, и, таким образом, митраизм, который пришел было в совершенный упадок, получил второе дыхание, превратившись в новый культ — христианство.

Что касается четвертого Евангелия, то оно занимает уникальное положение в евангелистической литературе. Самые первые стихи возносят Иисуса на уровень Логоса — Слова, Мировой Мудрости, не имеющей ни начала, ни конца. В этом Евангелии Иисус предстает в виде богочеловека — понятие, совершенно противоположное тому, что подразумевалось в синоптических Евангелиях. Современная наука определенно считает это Евангелие «наименее историчным». Предполагают, что это труд александрийского еврея, искушенного в греческой философии, а не христианского автора (51). Все его мысли, как и фразеология, заимствованы из трудов Филона. Слово «логос» было как бы, ключевым словом в греческой и египетской философиях. Прослеживая внедрение этого слова в христианство, Racionalist Encyclopaedia отмечает: «В египетской мифологии используется «слово», и, хотя английский (или латинский) перевод приводит в заблуждение относительно его смысла, тем не менее, его мистическое значение развилось в греческой философии. Гераклит (материалист) говорил о нем как о начале порядка в природе. Анаксагор превратил его в мистический элемент, назвав «Нус» (Разум), а Сократ далее превратил его в «Дух». Стоики религиозного крыла сделали из Логоса (Рассудка) центральную фигуру, основу закона природы, а Филон, александрийский еврей, вернулся к платоновскому пониманию, смешав понятия друг с другом. От этой александрийской школы мистического иудаизма и пошло употребление этого слова в четвертом Евангелии» (52).

Именно в этом, «наименее историчном из Евангелий» Иисус предстает уже не как палестинский пророк, а как космическая фигура, «находившаяся на пути ко второму лицу Триединого Бога». Очень интересно упомянуть здесь, что часто цитируемый текст, намекающий на Божественность Иисуса: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного» (53), — который мы находим в авторизованной версии, оказался тонкой интерполяцией, сделанной нашими евангелическими друзьями (54), и должен был быть заменен в пересмотренной версии на слова: «Сим познаем мы любовь Бога, ибо положил Он жизнь Свою ради нас», и текст «Бог явился во плоти» (1-е Тим., 3: 16) также пришлось изменить (55) на «Тот, кто явился во плоти». Это единственные два стиха, на которые часто ссылаются как на являющиеся указанием на Божественность Иисуса. Однако здесь проглядывается фальсификация.

Когда мы переходим от Евангелий к посланиям Павла и другой не евангельской канонической литературе, то обнаруживаем, что теряется логическая нить. Хронологически писания Павла более древние, чем Евангелия. Павел не встречался лично с апостолами Иисуса и провозгласил свое собственное апостольство. Он давал такие произвольные интерпретации учению Иисуса, что придал ему совершенно новое звучание. Он отделил Иисуса от иудаизма и окрестил его в языческих храмах, откуда, по выражению Павла, он вышел не человеком, а «богом». На этом фоне его взгляды на Иисуса не могут найти себе сторонников среди здравомыслящих людей. Кальмет, известный христианский автор, писал о Павле так:
«Иисус учил вере в единого Бога, но Павел с апостолом Иоанном, являвшимся платонистом, лишили религию Христа ее красоты и простоты, введя (в нее) непонятную платоновскую Троицу или восточную Триаду и обожествив два из атрибутов Бога, а именно Его Святой Дух и Его Божественный Разум, который Платон называл… Логосом» (56).

Когда этот догмат Божественности Иисуса был введен в церковные круги, он вызвал резкий отпор со стороны рационалистов. В IV веке Арий, епископ Александрийский, выступил против этого учения и яростно сопротивлялся ему, заявляя, что Иисус был творением Бога и поэтому не мог сравниться с Творцом: «… сын есть создание и творение. Он не похож по сути на своего Отца и не является в истинном смысле слова ни Отцом, ни истинной мудростью… Вследствие чего он по природе своей подвержен изменениям, как и все разумные создания» (57).

Однако заявления были расценены как ересь против церковных догматов, и Арий был осужден Никейским собором, созванным в 325 г. императором Константином. На этом соборе Божественность Иисуса была официально признана отцами церкви.

Титул Сына Божьего

Для доказательства Божественности Иисуса (мир ему!) христиане часто прибегают к выражению «Сын Божий», применяемому в Евангелиях. При более глубоком анализе становится ясно, что оно используется метафорически. Библия называла многих сынами Божьими, но им никогда не присваивалась божественность (58). «Израиль есть сын Мой» (59), «сыновья Мои» (60). И в Новом, и в Ветхом Завете это выражение мы встречаем во многих местах (61). Это был почетный титул, присваивавшийся человеку за его праведность, и никогда не означал обожествления данного лица. По этому вопросу ясно высказывается сирийский богослов Афраат (IV в. н.э.): «Почетное имя божества присваивалось людям, и их считали достойными носить его. И людей, которыми Бог был доволен. Он Сам называл Своими сыновьями и друзьями. Так, когда Он избрал Моисея как Своего друга и излюбленного вождя Своего народа и сделал его учителем и священником. Он назвал его Богом, ибо сказал ему: «Я назначил тебя Богом над фараоном». И тотчас Он дал ему его жреца. «Истинно, Аарон, брат твой, будет говорить за тебя с фараоном; над ним будешь ты Богом, но он будет толкователем твоим. И далее написано: «Вы сыновья Господа вашего Бога». А о Соломоне сказано:
«Он будет Мне как сын, а Я буду ему как Отец». Как мы называем сыном Божьим Христа, через которого мы узнали Бога, так и Господь назвал Израиля своим перворожденным Сыном, и сказал Соломону: «Он будет Сыном Мне» (62).

Это означает, что титул «Сын Божий», как он применяется к Иисусу в Евангелиях, равнозначен выражению «слуга Господа», которое и встречается в различных местах Писания.

1. «Бог Авраама и Исаака и Иакова, Бог отцов наших, прославил сына Своего Иисуса» (63).
2. «Ибо по истине собрались в городе сем на Святого сына Твоего Иисуса» (64).
3. «Тогда как Ты простираешь руку Твою на исцеление и на соделание знамений и чудес именем Святого сына Твоего Иисуса» (65).
4. «Бог, воскресив сына Своего Иисуса, к вам первым послал Его…» (66).

Уместно также обратить внимание читателя на то, что Иисус (мир ему!) проповедовал на арамейском языке близком к древнееврейскому. Слова «Сын Божий» на нем звучат «эбад Йехова» (по-арабски «абд-Аллах»). Когда Новый Завет Иисуса был переведен на греческий язык, эти слова, к сожалению, были переведены как «pias», что означает и «слуга», и «мальчик» (67). В то время была очень популярна филоновская теория о посреднике Между Богом и человеком, которым был Сын Божий, Первенец Бога, или Второй Бог. Когда почти все вероучения были филонизированы, слово «pias» стали понимать как «дитя Бога», и нужен был лишь один шаг, чтобы перейти от этого к выражению «Сын Божий», и со временем это значение распространилось. Таким образом, термин «Сын Божий» может иметь лишь метафорический смысл, так же, как плохого человека называют «дьявольским отродьем», В этом метафорическом смысле фарисеев считали сынами дьявола, потому что они отошли от праведного пути (68). У Луки одного человека назвали «Диаволом» (69), однако, даже будучи так названным, он продолжал во всем оставаться человеком.

Евангелие от Иоанна пролило много света на этот аспект проблемы. Когда Иисус сказал: «Я и Отец — одно», это возмутило евреев.

«Тут опять Иудеи схватили каменья, чтобы побить Его. Иисус отвечал им: много добрых дел показал Я вам от Отца Моего, за которое из них хотите побить Меня камнями? Иудеи сказали Ему в ответ: не за доброе дело хотим побить Тебя камнями, но за богохульство и за то, что Ты, будучи человек, делаешь Себя Богом. Иисус отвечал им: не написано ли в законе вашем: Я сказал: вы боги? Если Он назвал богами тех, к которым было слово Боже, и не может нарушиться Писание, — Тому ли, Которого Отец освятил и послал в мир, вы говорите: «богохульствуешь», потому что Я сказал: Я Сын Божий?» (70).

Тот же Иоанн в своем первом Соборном Послании заявляет:
«Всякий, рожденный от Бога, не делает греха, потому что семя Его пребывает в нем; и он не может грешить, потому что рожден от Бога. Дети Божий и дети Диавола узнаются так: всякий, не делающий правды, не есть от Бога, равно и не любящий брата своего (71).

«Мы знаем, что мы от Бога и что весь мир лежит во зле» (72).

Есть и еще одно основание думать, что термин «Сын Божий» использовался метафорически. Если бы эти имели буквальный смысл, у Иисуса не было бы оснований отрицать этот эпитет. Лука повествует, что, да евреи допрашивали Иисуса в синедрионе, сказали все итак, Ты Сын Божий? Он отвечал им: вы говорите, что Я» (73).

« пред. | содержание | след. »